May. 31st, 2003
Вещевое; Сентиментальное
May. 31st, 2003 03:47 pmУ меня снова есть прошлое. Оно никуда и не пропадало – стояло у родителей, полузабытое. А теперь этот стакан для карандашей будет, как и за долгие годы до этого дня, стоять у меня на столе.
Мне вдруг беспокойно – так мало есть физически существующих ниточек, связывающих меня с моим прошлым! Из той, до-Израильской жизни: документы, фотографии, пару детских рисунков и писем – это все не мое, родительское. Мои - восемь (8 – всё!) книг. Мои – три кассеты. Мой – стаканчик для карандашей, усовершенствованный выжиганием в 4 классе. Не было моим личным, но может быть объявленно – бра, под которым читал с четырех, кажется, – никто не помнит – лет. Есть дневник за лето 83 г. – две странички нечеловечеким почерком. Должна, просто обязанна существовать где-то терадь пятого класса с конспектом ТРИЗа. Все.
Безделушек, сувениров, талисманов, записей, документов, памятных и повседневных вещей не осталось. Остались только воспоминания о них.
Иногда, когда пересматриваю старые фотографии (мало их, очень мало) хочется. их потерять. Чтоб совсем не было физических зарубок, зацепок для памяти. Чтоб она справлялась сама, в одиночестве. Я не понимаю это свое желание и боюсь его.
Вот такие пироги.
Мне вдруг беспокойно – так мало есть физически существующих ниточек, связывающих меня с моим прошлым! Из той, до-Израильской жизни: документы, фотографии, пару детских рисунков и писем – это все не мое, родительское. Мои - восемь (8 – всё!) книг. Мои – три кассеты. Мой – стаканчик для карандашей, усовершенствованный выжиганием в 4 классе. Не было моим личным, но может быть объявленно – бра, под которым читал с четырех, кажется, – никто не помнит – лет. Есть дневник за лето 83 г. – две странички нечеловечеким почерком. Должна, просто обязанна существовать где-то терадь пятого класса с конспектом ТРИЗа. Все.
Безделушек, сувениров, талисманов, записей, документов, памятных и повседневных вещей не осталось. Остались только воспоминания о них.
Иногда, когда пересматриваю старые фотографии (мало их, очень мало) хочется. их потерять. Чтоб совсем не было физических зарубок, зацепок для памяти. Чтоб она справлялась сама, в одиночестве. Я не понимаю это свое желание и боюсь его.
Вот такие пироги.
Ревизия страхов.
May. 31st, 2003 03:59 pmС незапамятных времен – страх темноты. В шесть по какому-то очень важному делу влетел в темную комнату. Только сделав свое, заметил, что вокруг темно. С тех пор страх перешел в легкую опаску, которая жива и посейчас.
С шести до девяти – страх тигра на городских улицах. Возможно, подогрето «Полосатым рейсом» и рассказом Грина о сбежавшем льве. Все предствлял себе – пустая улица, а по ней тигр идет. Ничего конкретного я от него не ждал, жутко было от того, что он где-то там, на свободе. Ходит.
Лет с одиннадцати до тринадцати – страх ядерной войны. Вечерами представлял себе, как где-то там стоят (почему-то строем) ракеты. происходит какая-то мелочь, кто-то нажимает на кнопку - и вот они летят, строем, летят где-то в небе надо мной. Рассосалось незаметно и бесследно.
Лет в четырнадцать-пятнадцать посетил довольно оригинальный страх: боязнь желания самоубийства. То есть очень волновался о том, что когда-нибудь захочу покончить жизнь самоубийством. Пытался как-то оградить самого себя, придумать какой-нибудь непробиваемый аргумент. Понимал, что невозможно и очень волновался. Рассосалось без следа.
И теперь я живу с банальным страхом высоты.
С шести до девяти – страх тигра на городских улицах. Возможно, подогрето «Полосатым рейсом» и рассказом Грина о сбежавшем льве. Все предствлял себе – пустая улица, а по ней тигр идет. Ничего конкретного я от него не ждал, жутко было от того, что он где-то там, на свободе. Ходит.
Лет с одиннадцати до тринадцати – страх ядерной войны. Вечерами представлял себе, как где-то там стоят (почему-то строем) ракеты. происходит какая-то мелочь, кто-то нажимает на кнопку - и вот они летят, строем, летят где-то в небе надо мной. Рассосалось незаметно и бесследно.
Лет в четырнадцать-пятнадцать посетил довольно оригинальный страх: боязнь желания самоубийства. То есть очень волновался о том, что когда-нибудь захочу покончить жизнь самоубийством. Пытался как-то оградить самого себя, придумать какой-нибудь непробиваемый аргумент. Понимал, что невозможно и очень волновался. Рассосалось без следа.
И теперь я живу с банальным страхом высоты.
Почти всякий раз, когда заходит разговор о снах и толкованиях, вспоминаю Булычева с его Гуслярскими рассказами. Главный герой рассказывает жене, что снился ему пришелец, весь в сиянии, какой-то важный для человечества дар предлагающий. Жена перебивает: а мне вот танк приснился, а на нем соседское белье висит. Что бы это значило?